Понятие формального равенства, виды.

Осознавая невозможность «абсолютной свободы» и необходимость ее ограничения, сторонники либертаризма вводят второе фундаментальное понятие – формальное равенство, диалектически (метафизически) дополняющее свободу.

Что есть формальное равенство

По определению, формальное равенство представляет собой единственно возможный способ существования в социуме свободы. Однако при отсутствии приведения свободы к единой норме, равной для всех членов общества, с равными же ограничениями свободы, она становится ничем иным, нежели произвол, поскольку может обеспечиваться исключительно силой, на которую всегда может найтись сила еще большая.

О невозможности рационализировать понятие формального равенства

Итак, формальное равенство определяет меру свободы. Однако определить само формальное равенство оказывается чрезвычайно сложным предприятием, так как в этом деле обнаруживается противоречие содержательной и формальной сторон жизни общества, а тем самым – критериев правового содержания форм внешнего выражения права.

Н.В. Варламова в этой связи обстоятельно и принципиально критикует универсальность категорического императива И. Канта, представляющегося вариантом определения меры свободы, справедливо утверждая (соглашаясь с Г. Кельзеном), что категорический императив не возможно подвергнуть проверке на практике.

«При попытке их (положений категорического императива – И.Ч.) практического применения, т.е. перевода в юридико-догматические категории и формулирования исходя из их постулатов правил поведения в конкретных ситуациях, неизбежно обнаруживается либо невозможность конституирования единого (общеобязательного) социального порядка, поскольку решающим для оправдания тех или иных норм оказывается субъективный критерий, либо необходимость признания действительности некоего (фактически любого) позитивного порядка, в рамках которого надлежащая инстанция уполномочена решать, что, согласно предложенного понимания справедливости, будет справедливым для каждого конкретного случая».

В этом, по мнению постструктуралистов, – перманентное принуждение, осуществляемое структурой, проявляющееся во власти, рассредоточенной в общественных отношениях. Невозможность операционализировать категорию справедливость (вместе со свободой, демократией и другими абстрактными понятиями) утверждают У. Гэлли, А. Макинтайр, С. Льюке и др.

Рекомендуем!  Подходы к определению типов правопонимания

У. Гэлли ввел в научный оборот термин «сущностная оспариваемость» применительно к таким понятиям, как справедливость, свобода, демократия, в силу их полисемичности, наличия в них совокупность определенных ценностей, выступающих главные определяющими признаками.

Подобные понятия, – писал У. Гэлли, – абсолютно равны, и это ведет к тому, что нет однозначно единственно верной точки зрения. Оспорить и обосновать можно любую из них, применить эмперический метод для выяснения равноценности таких разных позиций не представляется возможным.

На основании выше изложенного Р. Дворкин уверен, что постановления суда и нормы права не обладают непосредственной связью. Р. Д’Андраду принадлежит утверждение, приравненные к правовым нормам нормы конститутивные не связаны с регулятивными, по крайней мере, логически.

Они представляются абсолютно полярными понятиями, поскольку принадлежат к различным субкультурам. Иными словами, формальное равенство, справедливость, свобода и прочие понятия имеют явную моральную природу и не поддаются обоснованию на уровне рационального заключения.

Равенство мнений

Справедливым в этой связи представляется утверждение А. Макинтайра, по мнению которого «для окончательного разрешения рационального спора потребовалось бы обращение к такой норме или совокупности норм, чьего авторитета ни одна адекватно мыслящая личность не могла бы не признать».

При этом он говорит о том, что для объективной оценки любой из существующих концепций таковая (норма, совокупность) не должна основываться ни на одной из подобных.. «Однако… подобных норм быть не может, любая норма, способная выполнять подобные функции, сама будет включена в совокупность теоретических и концептуальных схем, служащую ей опорой и средством артикуляции.

Таким образом, каждая конкурирующая теоретическая точка зрения содержит определенные стандарты, каковые эта точка зрения и выражает в применяемых терминах, сообразно им, по настоянию сторонников теории, она (теория) должна оцениваться, а конкуренция между подобными соревнующимися точками зрения подразумевает конкуренцию норм».

По сути, нет и не может быть такой основы решения споров, которая была бы индифферентной для двух противоположных точек зрения. Не случайно Р. Дворкин пишет, что расплывчатость шаблонов, присущих Конституции, не может не приводить к появлению разногласий при их применении. И потому «слово “права” в разных контекстах имеет разную силу».

Попытки решить проблему формального равенства (т.е. справедливости) с помощью «должной процедуры» (или «моральности права» по Л. Фуллеру) также не встречает поддержки у сторонников либератризма из-за ее бессодержательности, хотя при этом подробно и обстоятельно излагается Н.В. Варламовой.

Что же предлагается? «”Снятие” противоположности метафизического и позитивистского понимания права в рамках данной культурной парадигмы (западной – И.Ч.) возможно через обоснование основополагающего принципа права, определяющего его и содержательные, формальные стороны именно как проявление единой сущности».

А таковое возможно через «соединение» метафизики и позитивистской гносеологии: «применительно к праву «научная метафизика» должна предложить такое его понятие, которое будет вполне рациональным, формальным и операциональным (верифицируемым), но одновременно содержательным, выявляющим сущность права как специфического с социального феномена, которая не сводима к его внешним проявлениям».